Section 9

— Отъ гр-Ьха отдай, шаромыжникъ.
— Что? — крикнулъ Петръ Николаевичъ и ударилъ въ лицо старика.
— Ты драться не смеешь. Ребята, бери силомъ скотину. Толпа надвинулась. Петръ Николаевичъ хогЬлъ уйти, но его
не пускали. Онъ сталъ пробиваться. Ружье выстрелило и убило одного изъ крестьянъ. Сд'Ьлалась крутая свалка. Петра Нико- лаевича смяли. И черезъ пять минуть изуродованное гЬло его ста- щили въ оврагъ.
Надъ убхйцами назначили военный судъ, и двоихъ пригово, рили къ пов^шенхю.
ХУП1.
Въ сел^, изъ котораго былъ портной, пять богатыхъ кре- стьянъ снимали у помещика за 1.100 рублей 105 десятинъ пахотной, черной, какъ деготь, жирной земли и раздавали ее мужнчкамъ же, кому по 18, кому по 15 рублей. Ни одна земля не шла ниже 12. Такъ что барышъ былъ хороппй. Сами покупщики брали себ-Ь по пяти десятинъ, и земля эта приходилась имъ даромъ. Умеръ у этихъ мужиковъ товарищъ, и предложили они хромому портному нтти къ нимъ въ товарищи.
Когда стали наемщики д-Ьлить землю, портной не сталъ пить водку, и, когда р^чь зашла о томъ, кому сколько земли дать, портной сказалъ, что обложить вс^хъ надо поровну, что не надо брать лишняго съ наемщиковъ, а сколько придется.
— Какъ такъ?
— Да алн мы нехристи. В^дь это хорошо господамъ, а мы христ1ане. По-Божьему надо. Такой законъ Христовъ.
— 86 —
— Гд^ же законъ такой?
— А въ книгЬ. Въ Евангел1и. Вотъ приходи воскресенье, я почитаю и потолкуемъ.
И [въ] воскресенье пришли не вс^, но трое къ портному, и сталъ онъ имъ читать.
Прочелъ пять главъ Матвея, стали толковать. Вс^ слушали, но принялъ только одинъ Иванъ Чуевъ. И такъ принялъ, что сталъ во всемъ жить по-Божьему. И въ семь-Ь его такъ жить стали. Отъ земли лишней отказался, только свою долю взялъ.
И стали къ портному и къ Ивану ходить, и стали понимать, и поняли, и бросили курить, пить, ругаться скверными словами,
стали другъ другу помогать
И стало такихъ дворовъ семнадцать. Вс^хъшестьдесятъпятьдушъ. И испугался священникъ и донесъ арх1ерею. Арх1ерей подумалъ, какъ быть, и р^шилъ послать въ село архимандрита Мисаила, бывшаго законоучителемъ въ гимназ1и.
XIX.
Арх1ерей посадилъ Мисаила съ собою и сталъ говорить о томъ, как1я новости проявились въ его епарх1и.
— Все отъ слабости духовной и отъ нев':Ьжества. Ты челов^къ ученый, я на тебя над-Ьюсь. Поезжай, созови и при народ-Ь разъясни.
— Если владыка благословить, буду стараться, — сказалъ отецъ Мисаилъ. Онъ былъ радъ этому порученхю. Все, гд-Ь онъ могъ показать, что онъ в^ритъ, радовало его. А обращая другихъ, онъ сильнее всего уб^ждалъ себя, что онъ в^ритъ
— Постарайся, очень я страдаю за свою паству, — сказалъ арххерей, неторопливо принимая б-Ьлыми, пухлыми руками стаканъ чаю, который подавалъ ему служка
— Что же одно варенье, принеси другого, — обратился онъ къ служке. — Очень, очень мн-Ь больно, — продолжалъ онъ р-Ьчь къ Мисаилу.
Мисаилъ былъ радъ себя заявить. Но, какъ челов-Ькъ небогатый, попросилъ денегъ на расходы по-бздки и, опасаясь противод^йствхя грубаго народа, попросилъ еще распоряжен1я губернатора о томъ, чтобы местная полищя, въ случае надобности, оказывала ему сод^йств1е.
— 87 —
Арххерей все устроилъ ему, и Мисаилъ, собравпш, съ помощью своего служки и кухарки, погребецъ и провиз1ю, которою нужно было запастись, отправляясь въ глухое м-Ьсто, по-Ьхаль къ м-Ьсту назначен1я. Отправляясь въ эту командировку, Мисаилъ испыты- валъ пр1ятное чувство сознанхя важности своего служешя и при- томъ прекращен1я всякихъ сомн^Ьн1й въ своей в-Ьр-Ь, а напротивъ, совершенную ув-бренность въ истинности ея.
Мысли его были направлены не на сущность в-бры — она при- знавалась акс1омой, — а на опровержеше гЬхъ воаражешй, которыя д-Ьлались по отношешю ея вн'Ьшнихъ формъ.
XX.
Священникъ села и попадья приняли Мисаила съ больпшмъ почетомъ и на другой день его прх-Ьзда собрали народъ въ церкви. Мисаилъ въ новой шелковой рясЬ, съ крестомъ наперснымъ и расчесанными волосами, вошелъ на амвонъ, рядомъ съ нимъ сталъ священникъ, поодаль дьячки, п'Ьвчхе, а у боковыхъ дверей полицей- ск1е. Пришли и сектанты въ засаленныхъ, корявыхъ полушубкахъ.
Посл-Ь молебна Мисаилъ прочелъ пропов-Ьдь, ув-Ьщевая отпад- шихъ вернуться на лоно матери церкви, угрожая муками ада и об-Ь- щая полное прощеше покаявшимся.
Сектанты молчали. Когда ихъ стали спрашивать, они отвечали.
Чуева судили, и за совращен1е и за богохульство пригово- рили къ ссылк-Ь.
Отцу же Мисаилу дали награду ^).
XXI.
Два года томуназадъ изъ земли Войска Донского прх-Ьхала въ Петербургъ на курсы здоровая, восточнаго типа, красивая девушка Турчанинова. Д-Ьвупжа эта встретилась въ Петербурге съ студентомъТюринымъ, сыномъ земскаго начальника Симбирской гу-
*) См. прим^чанхе 2-е.
— 88 —
берн1И,п полюбила его, но полюбила она не обыкновенной женской любовью съ желан1емъ стать его женой и матерью его д-Ьтей, а това- рищеской любовью, питавшейся преимущественно одинаковымъ воз- мущен1емъ и ненавистью не только къ существующему строю, но и къ людямъ, бывшимъ его представителями, и [сознатемъ] своего умственнаго, образовательнаго и нравственнаго превосходства надъ ними.
Она была способна учиться и легко запоминала лекц1и и сда- вала экзамены и, кром-Ь того, поглощала новМш1я книги въ огром- номъ количестве. Она была ув-Ьрона, что призван1е ея не въ томъ, чтобы рожать и воспитывать д^тей, — она даже съ гадливостью и пре- зр'Ьнхемъ смотр-Ьла на такое призвате, — а въ томъ, чтобы разру- шить существующ1Й строй, сковывающ1й лучш1я силы народа, и указать людямъ тотъ новый путь жизни, который ей указывался европейскими нов-Ьйшими писателями. Полная, б-Ьлая, румяная, красивая, съ блестящими черными глазами и большой черной косой, она вызывала въ мужчинахъ чувства, которыхъ она не хогЬла, да и не могла разд-блять, — такъ она была вся поглощена своей агитац1онной, разговорной деятельностью. Но ей все-таки было прхятно, что она вызывала эти чувства, и потому она хоть и не наряжалась, не пренебрегала своей наружностью. Ей пр1ятно было, что она нравится, а на д-Ьл-Ь можетъ показать, какъ она презираетъ то, что такъ ценится другими женщинами. Въ сво- ихъ взглядахъ на средства борьбы съ существующимъ поряд- комъ [она] шла дальше большинства своихъ товарищей и своего друга Тюрина и допускала, что въ борьбе хороши и могутъ быть употребляемы всЬ средства, до уб1йства включительно. А между гЬмъ, эта самая револющонерка Катя Турчанинова была въ дупгЬ очень добрая и самоотверженная женщина, всегда непо- средственно предпочитавшая чужую выгоду, удовольствхе, благо- состоян1е своей выгоде, удовольств1ю, благосостоянхю и всегда истинно радовавшаяся возможности делать кому-нибудь — ребенку, старику, животному — прхятное.
лето Турчанинова проводила въ приволжскомъ уЬздномъ городе, у товарки своей, сельской учительницы. Въ этомъ же уезде у отца жилъ и Тюринъ. Все трое, вместе съ уезднымъ врачомъ, часто видались, обменивались книгами, спорили и воз- мущались. Имен1е Тюриныхъ было рядомъ съ темъ имен1емъ
— 89 —
Лпвенцовыхъ, куда управляющимъ поступилъ Петръ Николаевичъ. Какъ скоро ирх-Ьхаль Петръ Николаевичъ и взялся за порядки, молодой Тюринъ, видя въ ливенцовскихъ крестьянахъ самостоя- тельный духъ и твердое нам^Ьренхе отстаивать свои права, за- интересовался ими и часто ходилъ въ село и разговаривалъ съ крестьянами, развивая среди нихъ теор1ю сощализма вообще и въ частности нац10нализац1и земли.
Когда случилось уб1йство Петра Николаевича, и на^халъ судъ, кружокъ револющонеровъ у^зднаго города им^лъ сильный поводъ для возмущен1я судомъ и см^ло высказывался. То, что Тюринъ ходилъ въ село и говорилъ съ крестьянами, было выяснено на суд-Ь. У Тюрина сделали обыскъ, нашли несколько революц1онныхъ брошюръ, и студента арестовали и свезли въ Петербургъ.
Турчанинова уЬхала за нимъ и пошла въ тюрьму для свиданхя, но ее не пустили въ обыкновенный день, а допустили только въ день общихъ свидан1й, и ^) она виделась съ Тюринымъ черезъ дв-Ь решетки. Свидаше это еще усилило ея возмущеше. Довело же до крайняго пред-Ьда ея возмущеше ея объясненхе съ красавцемъ жандармскимъ офицеромъ, который, очевидно, готовъ былъ на снисхожден1е въ случа-Ь ея принят1я его предложенхй. Это довело ее до последней степени негодован1я и злобы противъ вс^хъ на- чальствующихъ лип^. Она пошла къ начальнику полищи. На- чальникъ полиц1и сказалъ ей то же, что говорилъ и жандармскШ, что они ничего не могуть, что на это есть распоряжен1е министра. Она подала докладную записку министру, прося свидашя; ей от- казали. Тогда она решилась на отчаянный поступокъ и купила револьверъ.
ххп.
Министръ принималъ въ свой обыкновенный часъ. Онъ обо- шелъ трехъ просителей и подошелъ къ черноглазой, красивой, молодой женщине въ черномъ, стоявшей съ бумагой въ л^вой рук^. Ласково-похотливый огонекъ загорался въ глазахъ ми- нистра при вид-Ь красивой просительницы, но, вспомнпвъ свое положеше, министръ сд^лалъ серьезное лицо.
1) См. прим^чанхе 3-е.
— 90 —
— Что вамъ угодно? — сказалъ онъ, подойдя къ ней.
Она не отв-Ьчая, быстро вынула изъ-подъ пелеринки руку съ револьверомъ и, уставивъ его въ грудь министра, выстр-Ьдила, но промахнулась.
Министръ хогЬлъ схватить ея руку, она отшатнулась и выстре- лила другой разъ. Министръ бросился б-Ьжать. Ее схватили. Она дрожала и не могла говорить. И вдругъ расхохоталась истери- чески. Министръ не былъ даже раненъ.
Это была Турчанинова. Ее посадили въ Домъ Предварите льнаго Заключен1я. Министръ же, получивъ поздравленхя и собол^знованхя отъ салшхъ высокопоставленныхъ лицъ и даже самого государя, назначилъ комисс1ю [для] изсл'Ьдованхя того заговора, посл-Ьдств!- емъ котораго было это покушенхе.
Заговора, разумеется, никакого не было, но чины тайной и явной полицхи принялись за разыскиваше всЬхъ нитей несущество- вавшаго заговора и добросовестно заслуживали свое жалован1е и содержан1е: вставая рано утромъ, въ темноте, дЪлали обыскъ за обыскомъ, переписывали бумаги, книги, читали дневники, частныя письма, делали изъ нихъ на прекрасной бумаге прекраснымъ почеркомъ экстракты и много разъ допрашивали Турчанинову и делали ей очныя ставки, желая выведать у нея имена ея сообщниковъ.
Министръ былъ по душе добрый человекъ и очень жалелъ эту здоровую, красивую казачку, но онъ говорилъ себе, что на немъ лежатъ тяжелыя государственныя обязанности, которыя онъ испол- няетъ, какъ оне ни трудны ему. И когда его бывш1й товарищъ, камергеръ, знакомый Тюриныхъ, встретился съ нимъ на придвор- номъ бале и сталъ просить его за Тюрина и Турчанинову, министръ пожалъ плечами, такъ что сморщилась красная лента на беломъ жилете, и сказалъ:
— ^е пе (1етап(1ега18 раз т1еих дие йе ШсЬег сеИе раиуге йИеНе, та18 уоиз зауег — 1е йеуо1г. ^)
Л Турчанинова, между темъ, сидела въ Доме Предваритель- наго Заключешя и иногда спокойно перестукивалась съ товарищами и читала книги, которыя ей давали, иногда же вдругъ впадала въ отчаян1е и бешенство, билась о стены, визжала и хохотала.
1) я очень радъ былъ бы отпустить эту б-Ьдную девочку, но вы знаете— долгъ.
— 91 —
XXIII.
Получила разъ Мархя Семеновна въ казначейств'Ь свою пен- С1Ю п, возвращаясь назадъ, встр-Ьтила знакомаго учителя.
— Что, Мар1я Семеновна, казну получили? — прокричалъ онъ ей съ другой стороны улицы.
— Получила, — ответила Мар1я Семеновна, — только дыры заткнуть.
— Ну, денегъ много, и дыры заткнете, останется, — сказалъ учитель и, прощаясь, прошелъ.
— Прощайте, — сказала Мархя Семеновна и, глядя на учителя, совс^мъ столкнулась съ высокимъ челов^комъ съ очень длинными руками и строгимъ лицомъ.
Но, подходя къ дому, она удивилась, увидавъ опять этого же длиннорукаго челов-Ька. Увидавъ, какъ она вошла въ домъ, онъ по- стоялъ, повернулся и ушелъ.
Мар1и Семеновне стало сначала жутко, потомъ грустно. Но, когда она вошла въ домъ и раздала гостинцы и старику и малень- кому золотушному племяннику Фед-Ь и приласкала визжавшую отъ радости Трезорку, ей опять стало хорошо, и она, отдавъ деньги отцу, взялась за работу, которая никогда не переводилась у нея
Челов^къ, съ которымъ она столкнулась, былъ Степанъ,
Изъ постоялаго двора, гд-Ь Степанъ убилъ дворника, онъ не пошелъ въ городъ. И, удивительное д-Ьло, воспоминаше объ убхйств^ дворника не только не было ему непрхятно, но онъ по нескольку разъ въ день вспоминалъ его. Ему было пр1ятно думать, что онъ мо- жетъ сд^ать это такъ чисто и ловко, что никто не узнаеть и не по- м^шаетъ делать это и дальше и надъ другими. Сидя въ трактире за чаемъ и водкой, онъ приглядывался къ людямъ все съ той же стороны: какъ можно убить ихъ. Ночевать онъ зашелъ къ земляку, ломовому извозчику. Извозчика дома не было. Онъ сказалъ, что подождетъ, и сид'Ьлъ, разговаривая съ бабой. Потомъ, когда она повернулась къ печи, ему пришло въ голову убить ее. Онъ удивился, покачалъ на себя головой, потомъ досталъ изъ голенища ножъ и, поваливъ ее, перер'Ьзалъ ей горло. Д'Ьти стали кричать, онъ убилъ и ихъ и ушелъ, не ночуя, пзъ города. За городомъ, въ деревн^Ь, онъ вошелъ въ трактиръ и тамъ выспался.
— 92 —
На другой день онъ пришелъ опять въ уЬздпый городъ и на улиц-Ь слышалъ разговоръ Мар1и Семеновны съ учителемъ. Ея взглядъ испугалъ его, но все-таки онъ р^шилъ забраться въ ея домъ и взять тЬ деньги, который она получила. Ночью онъ взло- малъ замокъ и вошелъ въ горницу. Первая услыхала его меньшая, замужняя дочь. Она закричала. Степанъ тотчасъ же зар^залъ ее. Зять проснулся и сцепился съ нимъ. Онъ ухвати лъ Степана за горло и долго боролся съ нимъ, но Степанъ былъ сильнее. И, покончивъ съ зятемъ, Степанъ взволнованный, возбужденный борьбой, пошелъ за перегородку. За перегородкой лежала въ постели Мар1я Семе- новна и, поднявшись, смотрела на Степана испуганными, кроткими глазами и крестилась. Взглядъ ея опять испугалъ Степана. Онъ опустилъ глаза.
— Гд^ деньги? — сказалъ онъ, не поднимая глазъ. Она молчала.
— Гд-Ь деньги? — сказалъ Степанъ, показывая ножъ.
— Что ты, разв^Ь можно? — сказала она.
— Стало-быть, можно.
Степанъ подошелъ къ ней, готовясь ухватить ее за руки, чтобы она не м-Ьшала ему, но она не подняла рукъ, не противилась и только прижала ихъ къ груди и тяжело вздохнула и повторила:
— Охъ, велик1й гр-Ьхъ. Что ты, пожал-Ьй себя. Чуж1я души, а пуще свою губишь. 0-охъ! — вскрикнула она.
Степанъ не могъ больше переносить ея голоса и взгляда п полоснулъ ее ножомъ по горлу. — «Разговаривать съ вами». — Она опустилась на подушку и захрипела, обливая подушку кровью. Онъ отвернулся и пошелъ по горницамъ, собирая вещи. Обобравъ, что нужно было, Степанъ закурилъ папироску, поси- ди лъ, почисти лъ свою одежу и вышелъ. Онъ думалъ, что и это уб1йство сойдетъ ему,какъ прежнхя, но, не дойдя до ночлега, вдругъ почувствовалъ такую усталость, что не могъ двинуть ни однимъ членомъ. Онъ легъ въ канаву и пролежалъ въ ней остатокъ ночи, весь день и сл-Ьдующую ночь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
I.
Лежа въ канав-Ь, Степанъ не переставая вид-Ьдъ передъ со- бою кроткое, худое, испуганное лицо Мар1*и Семеновны и слышалъ ея голосъ. «Разв-Ь можно», говорилъ ея особенный, шепелявящ1й голосъ. И Степанъ опять переживалъ все то, что онъ сд-блаль съ ней. И ему становилось страшно, и онъ закрывалъ глаза и мо- талъ своей волосатой головой, чтобы вытряхнуть изъ нея эти мысли и воспоминан1я. И на минутку онъ освобождался отъ вос- поминанш, но на м^сто ихъ являлся ему сначала одинъ, другой черный, и за другимъ шли еще друг1е черные съ красными глазами и д-блали рожи, и всЬ говорили одно: съ ней покончилъ- — и себя покончи, а то не дадимъ покоя. Онъ открывалъ глаза и опять ви- д^Ьлъ ее и слышалъ ея голосъ, и ему становилось жалко ее и гадко и страшно на себя. И онъ опять закрывалъ глаза, и опять чер- ные.
Къ вечеру другого дня онъ поднялся и пошелъ въ кабакъ. Насилу добрелъ до кабака и сталъ пить. Но сколько ни пилъ, хмель не бралъ его. Онъ молча сид'Ьлъ за столомъ и пилъ ста- канъ за стаканомъ. Въ кабакъ пришелъ урядникъ.
— Ты чей будешь? — спросилъ его урядникъ.
— А тотъ самый, я вчерась у Добротворова всЬхъ перер^залъ.
Его связали и, продержавъ день при становой квартир-Ь, от- правили въ губернск1й городъ. Смотритель тюрьмы, узнавъ въ немъ прежняго своего арестанта буяна и теперь великаго злод-Ья, строго принялъ его.
— Смотри, у меня пе шалить, — нахмуривъ брови и выста- впвъ нижнюю челюсть, прохрип'Ьлъ смотритель. — Если только зам-Ьчу что — запорю. Отъ меня не уб-Ьжишь.
— 94 —
— Что мн-Ь б-Ьгать, — отв^чалъ Степанъ, опустивъ глаза, — я самъ въ руки отдался.
— Ну, со мной не разговаривать. А когда начальство говорить, смотри въ глаза, — крикнулъ смотритель и ударилъ его кулакомъ подъ челюсть.
Степану въ это время опять представилась она и слы- шался ея голосъ. Онъ не слыхалъ того, что говорилъ ему смотритель.
— Чаво? — спросилъ онъ, опомнившись, когда почувствовалъ ударъ по лицу.
— Ну, ну, маршъ, нечего прикидываться.
Смотритель ждалъ буйства, переговоровъ съ другими арестан- тами, попытокъ къ б-Ьгству. Но ничего этого не было. Когда ни заглядывалъ въ дырку его двери вахтеръ или самъ смотритель, Степанъ сид-^лъ на набитомъ соломой м^шк^, подперевъ голову руками, и все что-то шепталъ про себя. На допросахъ следова- теля онъ тоже былъ не похожъ на другихъ арестантовъ: онъ былъ разсЬянъ, не слушалъ вопросовъ, когда же понималъ ихъ, то былъ такъ правдивъ, что сл-Ьдователь, привыкшхй къ тому, чтобы бо- роться ловкостью и хитростью съ подсудимыми, зд-Ьсь испытывалъ чувство подобное тому, которое испытываешь, когда поднимаешь ногу на ступень, которой н-Ьтъ. Степанъ разсказывалъ про всЬ свои уб1йства, нахмуривъ брови и устремивъ глаза въ одну точку, самымъ простымъ, д^ловитымъ тономъ, стараясь вспомнить всЬ подробности: «вышелъ онъ, — разсказывалъ Степанъ про пер- вое уб1Йство, — босой, сталъ въ дверяхъ, я его, значитъ, долба- нулъ разъ, онъ и захрип^лъ, я тогда сейчасъ взялся за бабу» и т. п. При обход-Ь прокуроромъ камеръ острога, у Степана спросили, не ишкеть ли онъ жалобъ, и не нужно ли чего, и онъ отв-Ьчалъ, что ему ничего не нужно, и что его не обижаютъ. Про- куроръ, пройдя н-Ьсколько шаговъ по вонючему коридору, остано- вился и спросилъ у сопутствующаго ему смотрителя, какъ себя ведегь этотъ арестантъ.
— Не надивлюсь на него, — отв-Ьчаль смотритель, довольный т^мъ, что Степанъ похвалилъ обращеше съ нимъ. — Второй м-Ь- сяцъ онъ у насъ, и прим-Ьриаго поведенхя. Только боюсь, не заду- мываетъ ли чего. Челов-Ькъ отважный и силы непомерной.
— 95
П.
Первый м^сящ> тюрьмы Степанъ не переставая мучился все гЬмъ же: онъ вид'Ьлъ сЬрую стЬну своей камеры, слы- шалъ звуки острога, гуль подъ собой въ общей камер-Ь, шаги часового по коридору, стукъ часовъ и вм^сгЬ съ [гЬмъ] ви- д'Ьлъ ее съ ея кроткимъ взглядомъ, который поб-Ьдиль его еще при встр'Ьч'Ь на улиц^, и худой, морщинистой шеей, которую онъ перер'Ьзалъ, и слышалъ ея умильный, жалостный, шепе- лявый голосъ: «Чуж1я души и свою губишь. Разв-Ь это можно?» Потомъ голосъ затихалъ, и являлись черные. И являлись все равно, закрыты или открыты были глаза. При закрытыхъ глазахъ они являлись явственн^Ье. Когда Степанъ открывалъ глаза, они см-Ьшивались съ дверями, стЬнами и понемногу про- падали, но потомъ опять выступали и шли съ трехъ сторонъ, д-блая рожи и приговаривая: покончи, покончи. Петлю можно сде- лать, зажечь можно. И тутъ Степана прохватывала дрожь, и онъ на- чпналь читать молитвы, как1я зналъ: Богородицу, Вотче, и сначала какъ будто помогало. Читая молитвы, онъ начиналъ вспоминать свою жизнь: вспоминалъ отца, мать, деревню. Волчка собаку, д-Ьда на печк-Ь, скамейки, на которыхъ катался съ ребятами, потомъ вспоминалъ д-Ьвокъ съ ихъ песнями, потомъ лошадей, какъ ихъ увели и какъ поймали конокрада, какъ онъ камнемъ добилъ его. И вспоминался первый острогъ, и какъ онъ вышелъ, и вспоминалъ толстаго дворника, жену извозчика, д^тей и потомъ опять вспоми- налъ ее. И ему становилось жутко, и онъ, спустивъ съ плечъ халатъ, вскакивалъ съ наръ и начиналъ, какъ зв'Ьрь въ клЬтк*!, скорыми шагами ходить взадъ и впередъ по короткой камере, быстро повора- чиваясь у запогЬлыхъ, сырыхъ сгЬнъ. И онъ опять читалъ молитвы, но молитвы уже не помогали.