Section 5

Пока собирали л-Ькарство, прошло шшутъ пять. Потомъ, выйдя съ л-Ькарствомь, онъ не решился итти въ шалашъ, чтобы его не увидали изъ дома, но какъ только вышелъ изъ виду, онъ тотчасъ поверну лъ и пошелъ къ шалашу. Онъ уже вид'Ьлъ въ воображен1и своемъ ее посредин'Ь шалаша, весело улыбающуюся; но ея не было, и въ шалаш-Ь ничего не было, что бы доказывало, что она была.
— 42 —
Онъ ужъ подумалъ, что она не приходила и не слыхала и не поняла его словъ, — онъ пробурчалъ ихъ себ'Ь подъ носъ, какъ бы боясь, чтобы она услыхала ихъ, — или, можетъ-быть, и не хотела пр1йти. «И съ чего онъ выдумалъ, что она такъ и бросится къ нему? У нея есть свой мужъ; только я одинъ такой мерзавецъ, что у меня жена, и хорошая, а я б^гаю за чужою». Такъ онъ думалъ, сидя въ шалаш'Ь, протекшемъ въ одномъ м-ЬсгЬ и капающемъ съ своей со- ломы. «А что бы за счастье было, если бы она пришла. Одни, зд'Ьсь, въ этотъ дождь. Хоть бы разъ опять обнять ее, а потомъ будь, что будетъ. Ахъ, да», — вспомнилъ онъ, — «если была, то по сл^дамъ можно найти». Онъ взглянулъ на землю пробитой къ шалашу и не заросшей травой тропинки, — исв^ж1й сл-Ьдъ босой ноги, еще по- катившейся, былъ на ней. «Да, она была. Но теперь кончено. Прямо, гд^ ни увижу, пойду къ ней. Ночью пойду къ ней». Онъ долго си- д^лъ въ шалаш'Ь и вьппелъ изъ него измученный и убитый. Онъ снесъ л-Ькарство, вернулся домой и легъ у себя въ комнагЬ, дожидаясь об-Ьда.
ХУП.
Передъ об-Ьдомъ Лиза пришла къ нему и, все придумывая, что бы могло быть причиною его неудовольств1я, стала гово- рить ему, что она боится, что ему непр1ятно, что ее хотятъ везти въ Москву родить, и что она р-Ьшила, что останется зд-Ьсь и ни за что не по^детъ въ Москву. Онъ зналъ, какъ она боялась и самыхъ родовъ, и того, чтобы не родить хорошаго ребенка, и потому не могъ не умилиться, видя, какъ легко она всЬмъ жерт- вовала изъ любви къ нему. Все было такъ хорошо, радостно, чисто въ дом-Ь; а въ душ^ его было грязно, мерзко, ужасно. Весь вечеръ Евген1й мучился т^мъ, что онъ зналъ, что, несмотря на свое искреннее отвращенхе къ своей слабости, несмотря на твердое нам^ренхе перервать, завтра будетъ то же самое.
— Штъ, это невозможно, — говорилъ онъ себ-Ь, ходя взадъ и впередъ по своей комнатЬ. — В-Ьдь должно же быть какое-нибудь средство противъ этого. Боже мой, что д-Ьлать?
Кто-то на иностранный манеръ постучался въ дверь. Это, онъ зналъ, былъ дядюшка. — Взойдите, — сказалъ онъ.
Дядюшка пришелъ самопроизвольно посломъ отъ жены.
— 43 —
— Ты знаешь ли, что, въ самомъ д^л^, я замечаю въ теб-Ь пе- ремену, — сказалъ онъ, — и Лизу, я понимаю, какъ это мучаетъ. Я понимаю, что теб-Ь тяжело оставлять все начатое и прекрасное д-Ьло, но что ты хочешь, дие геих Ш, я бы сов-Ьтоваль вамъ -Ьхать. Покойней будетъ и теб-Ь и ей. И знаешь ли, мой сов'Ьтъ "Ьхать въ Крымъ. Клпматъ, акушеръ тамъ прекрасный, и въ С8^ъш& виноград- ный сезонъ вы попадете.
— Дядюшка, — вдругъ заговорилъ Евгенхй. — ^Можете вы соблю- сти мой секреть? Ужасный для меня секреть, постыдный секреть.
— Помилуй, неужели ты сомн-Ьваешься во мн-Ь?
— Дядюшка, вы можете мн-Ь помочь. Не то, что помочь: спастп меня, — сказалъ Евген1й. И мысль о томь, что онъ откроеть свою тайну дядюшк-Ь, котораго онъ не уважаль, мысль о томь, что онъ покажется ему въ самомъ невыгодномъ св-ЬгЬ, унизится передъ нимь, была ему пр1ятна. Онъ чувствоваль себя мерзкимь, виноватымъ, и ему хогЬлось наказать себя.
— Говори, мой другь, ты знаешь, какъ я тебя полюбилъ, — заговорилъ дядюшка, видимо, очень довольный и гЬмъ, что есть секреть, и что секреть постыдный, и что секреть этотъ ему сообщится, и что онъ можеть быть полезенъ.
— Прежде всего я должень сказать, что я мерзавецъ и него- дяй, подлецъ, именно подлецъ.
— Ну, что ты, — надуваясь горломъ, началъ дядюшка.
— Да какъ же не мерзавецъ, когда я, Лизинь мужь, Лизинъ! Надо в-Ьдь знать ея чистоту, любовь... Когда я, ея мужь, хочу из- !^нить ей сь бабой.
— То-есть, отчего же ты хочешь, ты не изм^ниль ей?
— Да, то-есть, все равно, что изм^ниль, потому что это не отъ меня зависЬло. Я готовь быль. Мн-Ь пом-Ьшали, а то я теперь бы... теперь бы... Я не знаю, что бы я сд-Ьлалъ...
— Но позволь, ты объясни мн-Ь...
— Ну, да вотъ. Когда я быль холостымь, я имъль глупость войти въ сношешя сь женщиной зд^сь, изъ нашей деревни, то-есть, какъ?.. Я встречался сь нею въ л^су, въ полЬ...^^-
— И хорошенькая? — сказалъ дядюшка.
Евгешй поморщился отъ этого вопроса, но ему такъ нужна была помощь внешняя, что онъ какъ будто не слышаль его ипро- должалъ.
— 44 —
— Ну, Я думалъ, что это такъ, что я перерву, и все кончится. Я и перервалъ еще до женитьбы и почти годъ и не видалъ и не думалъ о ней. — Евген1ю самому странно было себя слушать, слушать описан1е своего состоян1я. — Потомъ вдругъ, ужъ я не знаю, отчего, — право, иногда веришь въ привороты, — я увидалъ ее, и червь зал-Ьзь мн-Ь въ сердце, гложетъ меня. Я ругаю себя, понимаю весь ужасъ своего поступка, то-есть, того, который я всякую минуту могу сделать, и самъ иду на это, и если не сд^лалъ, то только Богъ меня спасалъ. Вчера я шелъ къ ней, когда Лиза позвала меня.
— Какъ, въ дождь?
— Да; я измучился, дядюшка, и р-Ьшиль открыться вамъ и просить вашей помощи.
— Да, разумеется, въ своемъ тшкяш это нехорошо. Узнаютъ. Я понимаю, что Лиза слаба, надо жалеть ее, но зач-Ьмъ въ своемъ им-Ьихи?
Опять Евген1й постарался не слыхать того, что говорилъ дя- дюшка, и приступилъ скор-Ье къ сущности д-Ьла.
— Да вы спасите меня отъ себя. Я васъ вотъ о чемъ прошу. Нынче мн-Ь пом-Ьшали случайно. Но завтра, въ другой разъ, мшЬ [не] пом-Ьшаютъ. И она знаетъ теперь. Не пускайте меня одного.
— Да, положимъ, — сказалъ дядюшка, — но неужели ты такъ влюбленъ?
— Ахъ, совсЬмъ не то. Это не то, это какая-то сила ухватила , меня и держитъ. Я не знаю, что делать. Можетъ-быть, я окр-Ьпиу, 1 тогда...
— Ну, вотъ и выходитъ по-моему, — сказалъ дядюшка. — По- "Ьдемте-ка въ Крымъ.
— Да, да, по-Ьдемте, а пока я буду съ вами, буду говорить вамъ.
ХУ1П.
То, что Евгешй дов-Ьрилъ дядюшке свою тайну, и, главное, т^ мучешя сов-Ьсти и стыда, который онъ пережилъ посл-Ь того дождливаго дня, отрезвили его. По-бздка въ Ялту была р-Ьшена черезъ нед-блю. Въ эту нед-блю Евген1й -бздиль въ городъ доставать денегъ на по-Ьздку, распоряжался изъ дома и конторы по хозяйству, опять сталъ веселъ и близокъ съ женою и сталъ нравственно оживать.
— 45 —
Такъ, ни разу посл-Ь того дождливаго дня не видавъ Степаниду, онъ у^халъ съ женою въ Крымъ. Въ Крыму они провели прекрасно два лгЬсяца. Евген1ю было столько новыхъ впечатл-Ьихй, что все прежнее стерлось, ему казалось, совсЬмъ изъ его воспоминан1я. Въ Крыму они встр-Ьтили прежнихъ знакомыхъ и особенно сблизи- лись съ ними, кром-Ь того, сд-блали новыя знакомства. Жизнь въ Крыму для Евген1я была постояннымъ праздникомъ и, кромЬ того, еще была поучительна и полезна для него. Они сблизились тамъ съ бывпгамъ губернскимъ предводите лемъ ихъ же губерн1и, съ умнымъ, либеральнымъ челов-Ькомъ, который полюбилъ Евгенхя и образо- вывалъ его и привлекъ на свою сторону.
Въ конц^ августа Лиза родила прекрасную, здоровую д-Ьвочку, и родила неожиданно очень легко.
Въ сентябр-Ь Иртеневы по'Ьхали домой, уже самъ четвертъ, съ ребенкомъ и кормилицей, такъ какъ Лиза не могла кормить. Совер- шенно свободный отъ прежнихъ ужасовъ, Евген1й вернулся къ себ-Ь совс^мъ новымъ и счастливымъ челов'Ькомъ. Переживъ все то, что переживаютъ мужья при родахъ, онъ еще сильн-Ье полюбилъ жену. Чувство къ ребенку, когда онъ его бралъ на руки, было САгЬшное, новое, очень пр1ятное, точно щекотное чувство. Еще новое въ его жизни теперь было то, что, кром-Ь занят1я хозяйствомъ, въ его душ-Ь, благодаря сближешю съ Думчинымъ (бывппй предво- дитель) возникъ новый интересъ, земсшй — отчасти честолюбивый, отчасти сознан1я долга. Въ октябр-Ь должно было быть экстренное собран1е, въ которомъ его должны были выбрать. Прх-Ьхавъ до- мой, онъ разъ съ-Ьздилъ въ городъ, другой разъ къ Думчину,
О мучен1яхъ соблазна и борьбы онъ забылъ и дуяать и съ трудомъ могъ возстановить ихъ въ своемъ воображеши. Это предста- влялось ему ч-Ьмъ-то въ род-Ь припадка сумасшеств1я, которому онъ подвергся.
До такой степени теперь онъ чувствовалъ себя свободнымъ отъ этого, что онъ даже не побоялся спросить, при первомъ случае, когда они остались одни, у приказчика. Такъ какъ онъ ужъ говорилъ съ нимъ объ этомъ, ему не сов-Ьстно было спросить.
— Ну что, Печниковъ Сидоръ все не живетъ дома? — спро- силъ онъ.
— Н-Ьтъ, все въ город-Ь.
— А баба его?
— 46 —
— Да пустая бабенка. Теперь съ Зиновеемъ путается. СовсЬмъ заболталась.
«Ну и прекрасно, — подумалъ Евген1й. — Какъ удивительно мн-Ь все равно, и какъ я изм-Ьнился».
XIX.
Совершилось все, чего желалъ Евгенхй. Им'Ьнье осталось за нимъ, заводъ пошелъ, выходы свекловицы были прекрас- ные, и доходъ ожидался большой; жена благополучно родила, и теща уЬхала, и его выбрали единогласно.
Евгенхй посл-Ь избранхя возвращался домой изъ города. Его поздравляли, онъ долженъ былъ благодарить. И онъ об-Ьдалъ и выпилъ бокал овъ пять шампанскаго. СовсЬмъ новые планы жизни теперь представились ему. Онъ ^халъ домой и думалъ о нихъ. Было бабье л-Ьто. Прекрасная дорога, яркое солнце. Подъ-Ёзжая къ дому, Евгешй думалъ о томъ, какъ онъ, всл^дств1е этого избра- н1я, заиметь въ народ-Ь именно то положен1е, о которомъ онъ всегда мечталъ, то-есть, въ которомъ онъ въ состоян1и будетъ служить ему не однимъ производствомъ, которое даетъ работу, но ярямымъ вл1ян1емъ. Онъ представлялъ себ-Ь, какъ объ немъ черезъ три года будутъ судить его же и друг1е крестьяне. «Вотъ и этотъ», думалъ онъ, проезжая въ это время по деревн-Ь и глядя на мужика и бабу, ко- торые шли ему поперекъ дороги съ полнымъ ушатомъ. Они остано- вились, пропуская тарантасъ. Мужикъ былъ старикъ Печниковъ, баба была Степанида. Евген1й взглянулъ на нее, узналъ ее и съ ра- достью почувствовалъ, что онъ остался совершенно [спокойнымъ]. Она была все такъ же миловидна, но его это не тронуло нисколько. Онъ ирх-Ьхаль домой.
Жена встр-Ьтила на крыльц-Ь. Былъ чудный вечеръ.
— Ну что, можно поздравить? — сказалъ дядюшка.
— Да, выбрали.
— Ну и прекрасно. Спрыснуть надо.
На другое утро Евгешй по-Ьхадъ по хозяйству, которое онъ за- пустилъ. На хутор-Ь молотилка новая работала. Разсматривая ея работу, Евгешй ходилъ между бабъ, стараясь не зам-Ьчать ихъ, но какъ онъ ни старался, онъ раза два зам-Ьтилъ черные глаза
— 47 —
И красный платокъ Степаниды, носившей солому. Раза два онъ покосился на нее и почувствовалъ, что опять что-то, но не могъ дать себ-Ь отчета. Только на другой день, когда онъ опять по-Ьхаль на гумно хутора и пробылъ тамъ два часа, чего совсЬмъ не нужно было, не переставая глазами ласкать знакомый, красивый образъ молодой женщины, онъ почувствовалъ, что онъ погибъ, погпбъ совсЬмъ, безвозвратно. Опять эти мучешя, опять весь этотъ ужасъ и страхъ, и к^ть спасен1я.
То, чего онъ ожидалъ, то и случилось съ нимъ. На другой день вечеромъ онъ, самъ не зная, какъ, очутился у ея задворковъ, про- тивъ ея сЬнного сарая, гд^ одинъ разъ осенью у нихъ было свйда- ше. Онъ, какъ будто гуляя, остановился тутъ, заьсуривая папи- роску. Баба сосЬдка увидала его, и онъ, проходя назадъ, услыхалъ, какъ она говорила кому-то: «Иди, дожидается, сейчасъ умереть, стоитъ. Иди, дура!»
Онъ вид^лъ, какъ баба — она — побежала къ сараю, но ему л нельзя уже было вернуться, потому что его встр'Ьтилъ мужикъ, и онъ пошелъ домой.
ххо.
Когда онъ пришелъ въ гостиную, все ему показалось дико и неестественно. Утромъ онъ всталъ еще бодрый, съ р^шен1емъ бросить, забыть, не позволять себ'Ь думать. Но, самъ не зам'Ьчая, какъ, онъ все утро не только не интересовался д-Ьлами, но старался освобождаться отъ нихъ. То, что прежде важно было, радовало его, было теперь ничтожно. Онъ безсознательно старался освобо- диться отъ д'Ьлъ. Ему казалось, что нужно освободиться для того, чтобы обсудить, обдумать. И онъ освободился и остался одинъ. Но какъ только остался одинъ, такъ онъ пошелъ бродить въ садъ, въ л^съ. И всЬ м^ста эти были загажены воспоминашями, воспомина- шями, захватывающими его. И онъ почувствовалъ, что онъ ходить въ саду и говорить себ'Ь, что обдумываетъ что-то, а онъ ничего не обду-
^) См. прим^чанхе 3-е.
— 48 —
мываетъ, а безумно, безосновательно ждетъ ее, ждетъ того, что она какимъ-то чудомъ пойметъ, какъ онъ желаетъ се, и возьметъ и при- детъ сюда или куда-нибудь туда, гд'Ь никто не увидитъ, или ночью, когда не будетъ луны, и никто, даже она сама, не увидитъ, въ такую ночь она придетъ, и онъ коснется ся гЬла...
«Да, вотъ и перервалъ, когда захот-Ьдъ, — говорилъ онъ себ-Ь. — Да, вотъ и для здоровья сошелся съ чистой, здоровой жен- щиной. Штъ, видно, нельзя такъ играть съ ней. Я думалъ, что я ее взялъ, а она меня взяла, взяла и не пустила. В-Ьдь я думалъ, что я свободенъ, а я не былъ свободенъ. Я обманывалъ себя, когда женился. Все было вздоръ, обманъ. Съ гЬхъ поръ, какъ я сошелся съ ней, я испыталъ новое чувство, настоявшее чувство мужа. Да, мн-Ь надо было жить съ ней ^)».
Да, дв-Ь жизни возможны для меня: одна та, которую я на- чалъ съ Лизой: служба, хозяйство, ребенокъ, уважеше людей. Если эта жизнь, то надо, чтобы ея, Стенаниды, не было. Надо услать ее, какъ я говорилъ, или уничтожить ее, чтобы ея не было. А дру- гая жизнь — это тутъ же. Отнять ее у мужа, дать ему денегъ, за- { быть про стыдъ и позоръ и жить съ ней. Но тогда надо, чтобы Лизы ' не было и Мими (ребенка). Штъ, что же, ребенокъ не м^шаетъ, но чтобъ Лизы не было, чтобъ она уЬхала. Чтобъ она узнала, про- кляла и уЬхала. Узнала, что я пром-Ьнялъ ее на бабу, что я обман- щикъ, подлецъ. Н'Ьтъ, это слишкомъ ужасно! Этого нельзя. Да, но можетъ и такъ быть, — продолжалъ онъ думать, — можетъ такъ быть: Лиза забол^етъ, да умретъ. Умретъ, и тогда все будетъ прекрасно».
«Прекрасно! О, негодяй. Н'Ьтъ, ужъ если умирать, то ей. Кабы она умерла, Степанида, какъ бы хорошо было.
«Да, вотъ какъ отравляютъ или убиваютъ женъ или любовницъ. Взять револьверъ и пойти; вызвать и, вместо объят1й, въ грудь — и кончено.
«В-Ьдь она — чортъ, прямо, чортъ. В-Ьдь она противъ воли моей завлад-бла мною.
«Убить! да. Только два выхода: убить жену или ее. Потому что такъ жить нельзя 2). Нельзя. Надо обдумать и предвид'Ьть. Если
1) См. прил1'Ьчан1е 4-е.
') Съ этого м-Ьста начинается вар1антъ конца пов-Ьсти. (См. стр. 51.)
— 49 —
остаться такъ, какъ есть, то что будеть? Будеть то, что я опять себ'Ь скажу, что я не хочу, что я брошу, но я только скажу, а буду ве- черомъ на задворкахъ, — и она знаетъ, и она придеть. И или люди узнаютъ и скажутъ жешЬ, или я самъ скажу ей, потому что не могу я лгать, не могу я такъ жить. Не могу. Узнается. ВсЬ узнаютъ — и Параша и кузнецъ. Ну и что же, разв-Ь можно жить такъ?
«Нельзя. Только два выхода: жену убить или ее. Да еще... Ахъ, да, трет1й есть: себя, — сказалъ онъ тихо вслухъ, и вдругь мо- розь проб-Ьжаль у него по кож^. «Да, себя, тогда не нужно ихъ уби- вать». Ему стало страшно, именно потому, что онъ чувствовалъ, что только этотъ выходъ возможенъ. Револьверъ есть. «Неужели я убью себя? Вотъ чего не думалъ никогда, какъ это странно будеть».
Онъ вернулся къ себ^ въ комнату и тотчасъ открылъ шкафъ, гд-Ь быль револьверъ, но не усп^лъ онъ открыть его, какъ вошла жена.
XXI.
Онъ накинулъ газету на револьверъ.
— Опять то же, — съ испугомъ сказала она, взгляну въ на него.
— Что то же?
— То же ужасное выражен1е, которое было прежде, когда ты не хот^лъ мн'Ь сказать. Геня, голубчикъ, скажи мн-Ь. Я вижу, ты мучаешься. Скажи мн'Ь, теб-Ь легче будеть. Что бы ни было, все лучше этихъ твоихъ страдан1й. В-Ьдь я знаю, что ничего дурного.
— Ты знаешь? Пока...
— Скажи, скажи, скажи. Не пущу тебя. Онъ улыбнулся жалкой улыбкой.
«Сказать? Н'Ьтъ, это невозможно. Да и нечего говорить».
Можетъ-быть, онъ сказалъ бы ей, но въ это время вошла кормилица, спрашивая, можно ли итти гулять. Лиза выпгаа одЬть ребенка.
— Такъ ты скажешь? Я сейчасъ приду.
— Да, можетъ-быть...
Она никогда не могла забыть улыбки страдальческой, съ ко- торой онъ сказалъ это. Она вышла.
Сот. I. Н. Толстого. Т. I. *
— 50 —
Поспешно, крадучись, какъ разбойникъ, онъ схватилъ револь- веръ, вынулъ изъ чехла. «Онъ заряженъ, да, но давно, и одного за- ряда недостаетъ?>.
«Ну, что будетъ?» Онъ приставилъ къ виску, замялся было, но какъ только вспомнилъ Степаниду, — р^шеше не вид-бть, борьбу, соблазнъ, паден1е, опять борьбу, — такъ вздрогнулъ отъ ужаса. «Шть, лучше это?>, и пожалъ гашетку...
Когда Лиза вб-Ьжала въ комнату, — она только что усп-бла спуститься съ балкона, — онъ лежалъ ничкомъ на полу; черная, теплая кровь хлестала изъ раны, и трупъ еще подрагивалъ.
Было сл-ЬдстЕхе. Никто не могъ понять и объяснить причины самоуб1йства. Дядюшке даже ни разу не пришло въ голову, что причина им^ла что-нибудь общее съ т^мъ признашемъ, которое два месяца тому назадъ ему д-Ьлалъ Евген1й.
Варвара Алексеевна ув-Ьряла, что она всегда предсказывала это. Это было видно, когда онъ спори лъ. Лиза и Марья Павловна об-Ь никакъ не могли понять, отчего это случилось, и все-таки не верили тому, что говорили доктора, что онъ былъ душевно-больной, психопатъ. Он-Ь не могли никакъ согласиться съ этимъ, потому что знали, что онъ былъ бол^е здраворлслящхй, ч-Ьмъ сотни людей, которыхъ он-Ь знали.
И д-Ьйствительно, если Евген1й Иртеневъ былъ душевно- больной, то вс^ люди таше же душевно - больные; самы« же душевно-больные это, несомненно, т^, которые въ другихъ людяхъ видятъ признаки сумасшеств1я, которыхъ въ себ-Ь не видятъ.
10—19 Ноября 1889 г. Ясная Поляна.
— 51 —
Вар1антъ конца повести ;;Дьяволъ'^ ').
...сказалъ онъ себ^ и, подойдя къ столу, досталъ изъ него револьверъ и, осмотр^въ его, — одного заряда не доставало — по- ложилъ его въ карманъ штановъ.
— Боже мой! Что я д-Ьлаю? — вдругъ вскрикнулъ онъ и, сложпвъ руки, сталъ молиться.
— Господи, помоги мн^, избавь меня. Ты знаешь, что я не хочу дурного, но я не могу одинъ. Помоги мн^, — говорилъ онъ, кре- стясь на образъ.
— Да я могу же владеть собой; пойду, похожу и обдумаю. Онъ вышелъ въ переднюю, над-Ьдъ полушубокъ и калоши и