Section 3

Происходило же это оттого, что ею было р-Ьшено тотчасъ же посл^ обрученья, что изъ вс^хъ людей въ тхр-Ь есть одинъ Евген1й Иртеневъ выше, умн-Ье, чище, благородн-Ье всЬхъ, и потому обязан- ность всЬхъ людей служить и д'Ьлать пр1ятное этому Иртеневу; но такъ какъ всЬхъ нельзя заставить это д-Ьлать, то надо по м-Ьр-Ь силъ делать это самой. Такъ она и д-блала; и потому вс^ ея силы душев- ный всегда были направлены на то, чтобы узнать, угадать то, что онъ любитъ, и потомъ д-Ьлать это самое, что бы это ни было и какъ бы трудно это ни было.
И въ ней было то, что состав ляетъ главную прелесть обще- Н1Я съ любящей женщиной: въ ней было, благодаря любви къ мужу, ясновид'Ьнье его души. Она чуяла — ему казалось, часто лучше его самого — всякое состоянхе его души, всяк1й отт^нокъ его чувства и соответственно этому поступала,— стало-быть, никогда не оскорбляла его чувства, а всегда ум'Ьряла тяжелыя чувства и усиливала радост- ный. Но не только чувства, — мысли его она понимала. Самые чуждые ей предметы по сельскому хозяйству, по заводу, по оц-Ьик-Ь людей она сразу понимала и не только могла быть ему собесЬдникомъ, но часто, какъ онъ самъ говорилъ ей, полезнымъ, незам^нимымъ со- в'Ьтчикомъ. На вещи, людей, на все въ мхр-Ь она смотр-бла только его глазами. Она любила свою мать, но, увидавъ, что Евгешю бывало непр1ятно вм-Ьшательство въ ихъ жизнь тещи, она сразу стала на сто- рону мужа, и съ такой р-Ьшительностью, что онъ долженъ былъ укро- щать ее. / Сверхъ всего этого, въ ней было пропасть вкуса, такта и, глав- ное, тишины. Все, что она д-Ьлала, она д-Ьлала незам-Ьтно; заметны были только результаты д'Ьла, т.-е., всегда и во всемъ чистота, по- рядокъ и изящество. Лиза тотчасъ же поняла, въ чемъ состоялъ идеалъ жизни ея мужа, и старалась достигнуть и достигала въ устрой-
— 24 —
ств4 И порядке дома того самаго, чего онъ желалъ. Недоставало д^тей, но и на это была надежда. Зимой они съездили въ Петер- бургъ къ акушеру, и онъ ув-Ьрилъ ихъ, что она совсЬмъ здорова и можетъ им-Ьть д-Ьтей.
И это желан1е сбылось. Къ концу года она опять забеременела.
Одно, что не то, что отравляло, но угрожало ихъ счастью, была ея ревность, — ревность, которую она сдерживала, не показы- вала, но отъ которой она часто страдала. Не только Евген1й не могъ никого любить, потому что не было на св-Ьт^ женщинъ, достойныхъ его (о томъ, что была ли она достойна его или н'Ьтъ, она никогда не спрашивала себя), [но] и ни одна женщина поэтому не могла см^ть любить его.
УШ.
Жили они такъ: онъ вставалъ, какъ всегда, рано и шелъ по хозяйству, на заводъ, гд-Ь производились работы, иногда въ поле. Къ десяти часамъ онъ приходи лъ къ кофею; кофе пили на террасЬ Марья Павловна, дядюшка, который жилъ у нихъ, и Лиза. Посл-Ь разговоровъ, часто очень оживленныхъ, за кофе, расходились до об'Ьда. Въ два об-Ьдали, и посл-Ь ходили гулять или ездили кататься. Вечеромъ, когда онъ приходилъ изъ конторы, пили поздно чай, а иногда онъ читалъ вслухъ, она работала, или музицировали, или разговаривали, когда бывали гости. Когда онъ уЬзжалъ по д'Ьламъ, онъ писалъ и получалъ отъ нея письма каждый день. Иногда она сопутство- вала ему, и это бывало особенно весело. Въ именины его и ея собирались гости, и ему пр1ятно было вид-Ьть, какъ она ум^ла все устроить такъ, что всЬмъ было хорошо. Онъ вид^лъ, да и слышалъ, что вс^ любуются ею, молодой, милой хозяйкой, и еще больше лю- билъ ее за это.
Все шло прекрасно. Беременность она носила легко, и они оба, хотя и сами роб-Ья, начинали загадывать о томъ, какъ они будутъ воспитывать ребенка. Способъ воспитан1я, пр1емы, все это р-Ьшалъ Евген1й, и она только желала покорно исполнить его золю. Евгенхй же начитался медицинскихъ книгъ и им-Ьлъ нам^ре- ше воспитывать ребенка по всЬмъ правиламъ науки. Она, разум-Ьет-
— 25 —
ся, соглашалась на все и готовилась, спгавала конверты теплые и холодные и устраивала качку. Такъ наступилъ второй годъ ихъ женитьбы и вторая весна.
ГХ.
Это было подъ Троицынъ день. Лиза была на пятомъ м^сяц^ и, хотя и береглась, была весела и подвижна. Об-Ь матери, ея и его, жили въ до]!кгЬ [и], подъ предлогомъ караулешя и оберегашя ея, только тревожили ее своими пикировками. Евген1й занимался особенно горячо хозяйствомъ, новой обработкой въ большихъ размЬрахъ свеклы.
Подъ Троицынъ день Лиза р-Ьпшла, что надо сделать хоро- шую очистку дома, которой не делали со Святой, и позвала въ по- мощь прислугЬ двухъ поденныхъ бабъ, чтобы вымыть полы, окна, и выбить мебель и ковры, и над-Ьть чехлы. Съ ранняго утра пришли бабы, поставили чугуны воды и принялись за работу. Одна изъ двухъ бабъ была Степанида, которая только что отняла своего мальчика и напросилась черезъ конторщика, къ которому она б-Ьгала теперь, въ поломойки. Ей хогЬлось хорошенько разсмотр-бть новую барыню. Степанида жила по-старому, одна, безъ мужа, и шалила, какъ она шалила прежде съ старикомъ Данилой, поймавшимъ ее съ дровами, потомъ съ бариномъ, теперь съ молодымъ малымъ конторщикомъ. Объ барине она вовсе и не думала. «У него теперь жена есть,— ду- мала она. — А лестно посмотр-Ьть барыню, ея заведенхе: хорошо, говорятъ, убрано».
Евген1й съ гЬхъ поръ, какъ встр-Ьтилъ ее съ ребенкомъ, не видалъ ея. На поденную она не ходила, такъ какъ была съ ребен- комъ, а онъ р-Ьдко проходилъ по деревн-Ь. Въ это утро, накануне Троицына дня, Евген1й рано, въ пятомъ часу, всталъ п уЬхалъ на паровое поле, гд-Ь должны были разсыпать фосфориты, и вышелъ изъ дома, пока еще бабы не входили въ него, а возились у печи съ котлами.
Веселый, довольный и голодный, Евгетй, возвращался къ зав- траку. Онъ сл'Ьзъ съ лошади у калитки и, отдавъ [ее] проходив- шему садовнику, постегивая хлыстомъ высокую траву, повторяя, какъ это часто бываетъ, произнесенную фразу, шелъ къ дому. Фраза,
— 26 —
которую онъ повторялъ, была: «фосфориты оправдаютъ», — ^что, пе- редъ к^мъ — онъ не зналъ и не думалъ.
На лужку колотили коверъ. Мебель была вынесена.
«Матушки! какую Лиза загЬяла перечистку!.. Фосфориты оправдаютъ... Вотъ такъ хозяйка! Хозяюппга! Да, хозяюпша, — ■ сказалъ онъ самъ себ-Ь, живо представивъ себ-Ь ее въ б'Ьломъ капоте съ с1яющимъ отъ радости лицомъ, какое у нея почти всегда было, когда онъ смотр'Ьлъ на нее. — Да, надо перем-Ьнить сапоги, а то фосфориты оправдаютъ, то-есть, пахнетъ навозомъ, ахозяюшка-то-съ въ такомъ положен1и. Отчего въ такомъ положен1и? Да, растетъ тамъ, въ ней, маленьшй Иртеневъ, новый, — подумалъ онъ. — Да, фосфориты оправдаютъ» и, улыбаясь своимъ мыслямъ, ткнулъ ру- кой дверь въ свою комнату.
Но не усп-Ьдъ онъ надавить на дверь, какъ она сама отвори- лась, и носъ съ носомъ онъ столкнулся съ шедшей ему навстр-Ьчу съ ведромъ, подоткнутой, босоногой и съ высоко засученными рукавами бабой. Онъ посторонился, чтобы пропустить бабу, она тоже посторонилась, поправляя верхомъ мокрой руки сбивш1йся платокъ.
— Иди, иди, я не пойду, коли вы... — началъ было Евгетй и вдругъ, узнавъ ее, остановился.
Она, улыбаясь глазами, весело взглянула на него и, обдер- нувъ паневу, вышла изъ двери.
«Что за вздоръ?... Что такое?.. Не можетъ быть», хмурясь и отряхаясь, какъ отъ мухи, говорилъ себ-Ь Евген1й, недовольный т^мъ, что онъ зам'Ьтилъ ее. Онъ былъ недоволенъ т-Ьмъ, что замети лъ ее, а вм-Ьст^ съ т^мъ, не могъ оторвать глазъ отъ ея покачи- вающагося, ловкой, сильной походкой босыхъ ногъ, т^ла, отъ ея рукъ, плечъ, красивыхъ склад окъ рубахи и красной напевы, высоко подоткнутой надъ ея б-Ьлыми икрами.
«Да что же я смотрю?!» — сказалъ онъ себ-Ь, опуская глаза, чтобы не видать ея. — «Да, надо взойти все-таки, взять сапоги дру- пе». И онъ повернулся назадъ къ себ-Ь въ комнату; но не усп-^лъ пройти пяти шаговъ, какъ, самъ не зная, какъ и по чьему приказу, опять оглянулся, чтобы еще разъ увидать ее. Она заходила за уголъ и въ то же мгновенье тоже оглянулась на него.
«Ахъ, что я д^лаю! — вскрикнулъ онъ въ душ^. — Она мо- жетъ подумать... Даже нав-Ьриое она уже подумала».
— 27 —
Онъ вошелъ въ свою мокрую комнату. Другая баба, старая, худая, была тамъ и мыла еще. Евген1й прошелъ на цыпочкахъ че- резъ грязныя лужи къ стЬик-Ь, гд-Ь стояли сапоги, и хогЬлъ вы- ходить, когда баба тоже вышла.
«Эта вышла и прпдетъ та, Степанида, одна», вдругъ началъ въ немъ разсуждать кто-то.
«Боже мой, что я думаю, что я д^лаю!» Онъ схватилъ сапоги и поб'Ьжалъ съ ними въ переднюю, тамъ над-Ьлъ ихъ, обчистился и вышелъ на террасу, гд-Ь ужъ сидели об-Ъ мамаши за кофе. Лпза, оче- видно, ждала его и вошла на террасу изъ другой двери вм'ЬсгЬ съ нимъ.
«Боже мой! Если бы она, считающая меня такимъ честнымъ, чистымъ, невиннымъ, если бы она знала!» подумалъ онъ.
Лиза, какъ всегда, съ схяющимъ лицомъ встр-Ьтила его. Но нынче она что-то особенно показалась ему бледной, желтой и длин- ной, слабой.
X.
За кофеемъ, какъ и часто случалось, шелъ тотъ особенный дамск1й разговоръ, въ которомъ логической связи не было ника- кой, но который, очевидно, ч-Ьмъ-то связывался, потому что шелъ безпрерывно.
Об-Ь дамы пикировались, и Лиза искусно лавировала между ними.
— Мн-Ь такъ досадно, что не усп-бли вымыть твою комнату до твоего ирх-бзда, — сказала она мужу. — А такъ хочется все пере- брать.
— Ну какъ ты, спала посл-Ь меня?
— Да, я спала, мн-Ь хорошо.
— Какъ можетъ быть хорошо женщин'6 въ ея положеши въ эту невыносимую жару, когда окна на солнц-Ь, — сказала Варвара АлексЬевна, ея мать. — И безъ жалузи или маркизъ. У меня все- гда маркизы.
— Да в-Ьдь зд-Ьсь гЬнь съ десяти часовъ, — сказала Марья Па- вловна.
— Отъ этого и лихорадка, отъ сырости! — сказала Варвара АлексЬевна, не замечая того, что она говоритъ прямо противное
— 28 —
тому, ЧТО говорила сейчасъ. — Мой докторъ говорилъ всегда, что не- льзя никогда опред'Ьлить бол-Ьзнь, не зная характера больной. А ужъ онъ знаетъ, потому что это первый докторъ, и мы платимъ ему сто рублей. Покойный мужъ не признавалъ докторовъ, но для меня никогда онъ ничего не жал-Ьлъ.
— Какъ же можетъ мужчина жал-Ьть для женщины, когда жизнь ея и ребенка зависитъ, можетъ -быть...
— Да, когда есть средства, то жена можетъ не зависать отъ му- жа. Хорошая жена покоряется мужу, — сказала Варвара Алек- сЬевна, — но только Лиза слишкомъ еще слаба посл^ своей бол-Ьзни.
— Да н'Ьтъ, мама, я себя прекрасно чувствую. Что жъ, ки- пяченыхъ сливокъ вамъ не подали?
— Мн-Ь не надо. Я могу и съ сырыми.
— Я спрашивала у Варвары Алексеевны, она отказалась, — сказала Марья Павловна, какъ будто оправдываясь.
— Дан'Ьтъ,я не хочу нынче. — И, какъ будто, чтобы прекратить непр1ятный разговоръ и великодушно уступая, Варвара АлексЬевна обратилась къ Евгешю. — Ну что, разсыпали фосфорины?
Лиза поб-Ьжала за сливками.
— Да я не хочу, не хочу.
— Лиза, Лиза, тише, — сказала Марья Павловна. — Ей вредны эти быстрый движен1я.
— Ничто не вредно, если есть спокойствхе душевное, — ска- зала, какъ будто на что-то намекая, Варвара Алексеевна, хотя и сама знала, что слова ея не могли ни на что намекать.
Лиза вернулась со сливками, Евген1й пилъ свой кофе и угрюмо слушалъ. Онъ привыкъ къ этимъ разговорамъ, но нынче его осо- бенно раздражала безсмысленность его. Ему хогЬлось обдумать то, что случилось съ нимъ, а этотъ лепетъ м-Ьшалъ ему. Напившись кофе, Варвара АлексЬевна такъ и ушла не въ дух-Ь. Остались одни — Лиза, Евген1й и Марья Павловна. И разговоръ шелъ простой и пр1ятный. Но чуткая любовью Лиза тотчасъ же зам-Ьтила, что что-то мучаетъ Евген1я, и спросила его, не было ли чего непр1ятнаго. Онъ не приготовился къ этому вопросу и немного замялся, отве- чая, что ничего. И этотъ отв^тъ еще больше заставилъ задуматься Лизу. Что что-то мучило и очень мучило его, ей было такъ же оче- видно, какъ то, что муха попала въ молоко, но онъ не говорилъ. Что же это такое было?
— 29 —
XI.
Посл^ завтрака всЬ разошлись. Евгешй, по заведенному по- рядку, пошелъ къ себ^ въ кабинетъ. Онъ не сталъ ни читать, ни писать письма, а сЬлъ и сталъ курить одну папиросу за другою, думая. Его страшно удивило и огорчило это неожиданно прояви- вшееся въ немъ скверное чувство, отъ котораго онъ считалъ себя свободнымъ съ т^хъ поръ, какъ женился. Онъ ни разу съ т^хъ поръ не испытывалъ этого чувства ни къ ней, къ той женщин-Ь, кото- рую онъ зналъ, ни къ какой бы то ни было женщине, кром-Ь какъ къ своей жен^. Онъ въ дупгЬ много разъ радовался этому своему освобождешю, и вотъ вдругъ эта случайность, такая, казалось бы, ничтожная, открыла ему то, что онъ несвободенъ. Его му- чило теперь не то, что онъ опять подчинился этому чувству, что онъ желаетъ ее, — этого онъ и думать не хот^ъ,— а то, что чувство это живо въ немъ, и что надо стоять насторож-Ь противъ него. Въ томъ, что онъ подавить это чувство, въ дупй его не было и со- мн-Ьихн.
У него было одно неотв^ченпое письмо и бумага, которую надо было составить. Онъ сЬлъ за письменный столъ и взялся за работу. Окончивъ ее и совс^лгь забывъ то, что его встревожило, онъ вышелъ, чтобы пройти на конюшню. И опять, какъ на б-Ьду, по несчастной ли случайности или нарочно, только онъ вышелъ на крыльцо, изъ-за угла вышла красная напева и красный платокъ и, махая руками и перекачиваясь, прошла мимо него. Мало того, что прошла, она проб-Ьжала, миновавъ его, какъ бы играючи, и догнала товарку.
Опять ярк1й полдень, крапива, зады даниловой караулки и въ гЬни кленовъ ея улыбающееся лицо, кусающее листья, возстали въ его воображеши.
— Штъ, это невозможно такъ оставить, — сказалъ онъ себ-Ь и, подождавъ того, чтобы бабы скрылись изъ виду, пошелъ въ кон- тору.
Былъ самый об-Ьдъ, и онъ над-Ьялся застать еще приказчика. Такъ и случилось. Приказчикъ только что проснулся. Онъ стоялъ въ контор-Ь, потягиваясь, з-Ьвалъ, глядя на скотника, что-то ему го- ворившаго.
— 30 —
— Васил1й Николаевичъ!
— Что прикажете?
— Ш-Ь поговорить съ вами.
— Что прикажете?
— Да вотъ кончите.
— Разв-Ь не принесепп>? — сказалъ Василхй Николаевичъ скот- нику.
— Тяжело, Васил1й Николаевичъ.
— Что это? — спросилъ Евген1й.
— Да отелилась въ пол-Ь корова. Ну, ладно, я сейчасъ велю запречь лошадь. Вели Николаю Лысуху запречь, хоть въ дроги.
Скотникъ ушелъ.
— Вотъ видите ли, — красн-Ья и чувствуя это, началъ Евге- тй. — Вотъ видите ли, Васил1й Николаевичъ. Тутъ, пока я былъ холостой, были у меня гр^хи... Вы, можетъ-быть, слышали...
Васил1й Николаевичъ улыбался глазами и, очевидно, жал-Ья барина, сказалъ:
— Это насчетъ Степашки?
— Ну, да. Такъ вотъ что. Пожалуйста, пожалуйста, не берите вы ее на поденную въ домъ. Вы понимаете, непрхятне очень мн'Ь...
— Да это, видно, Ваня, конторщикъ, распорядился.
— Такъ пожалуйста... Ну такъ какъ же, разсыпятъ осталь- ное? — сказалъ Евген1й, чтобы скрыть свой конфузъ.
— Да вотъ по-Ьду сейчасъ.
Такъ и кончилось это. И Евген1й успокоился, над-Ьясь, что какъ онъ прожилъ годъ, не видавъ ея, такъ будетъ и теперь. «КромЬ того, Васил1й Николаевичъ скажетъ Ивану конторщику; Иванъ скажетъ ей, и она пойметъ, что я не хочу этого», говорилъ себ-Ь Евгешй и радовался тому, что онъ взялъна себя и сказалъ Василхю Николаевичу, какъ ни трудно это было ему. «Да, все лучше, все лучше, ч-Ьмъ это сомнете, этотъ стыдъ». Онъ содрогался при одномъ воспоминаши объ этомъ преступлен1и мыслью.
ХП.
Нравственное усилхе, которое онъ сд-Ьлалъ, чтобы, преодо- л^въ стыдъ, сказать Васил1ю Николаевичу, успокоило Евгенхя. Ему казалось, что теперь все кончено. И Лиза тотчасъ же зам^-
— 31 —
тила, что онъ совсЬмъ спокоенъ и даже радостнее обьгкновеннаго. «В-Ьрио, его огорчала эта пикировка между мамашами. Въ самомъ д-Ьл-Ь, тяжело, въ особенности ему съ его чувствительностью и благородствомъ, слышать всегда эти недружелюбные и дурного тона намеки на что-то», думала Лиза.
Сл-Ьдующхй день былъ Троицынъ. Погода была прекрасная, и бабы, по обыкновешю, проходя въ л^съ завивать в'Ьнки, подошли къ барскому дому и стали п^ть и плясать. Марья Павловна и Вар- вара АлексЬевна вышли въ нарядныхъ платьяхъ, съ зонтиками, на крыльцо и подошли къ хороводу. Съ ними же вмЬсгЬ вышелъ въ китайскомъ сюртучк-Ь обрюзгппй блудникъ и пьяница дядюшка, живш1й это л-Ьто у Евгешя.
Какъ всегда, былъ одинъ пестрый, ярк1й цв-Ьтами кружокъ молодыхъ бабъ и д^вокъ центромъ всего, а вокругъ него съ разныхъ сторонъ, какъ оторвавппяся и вращающхяся за нимъ планеты и спутники, то д-Ьвчаты, держась рука съ рукой, шурша новымъ сит- цемъ растегаезъ, то малые ребята, фыркающ1е чему-то и б'Ьгающхе взадъ и впередъ другъ за другомъ, то ребята взрослые, въ синихъ и черныхъ поддевкахъ и картузахъ и красныхъ рубахахъ, съ непере- стающимъ плеваньемъ шелухи с^мечекъ, то дворовые или посторон- Н1е, издалека поглядывающхе на хороводъ. Об-Ь барыни подошли къ самому кругу и всл-Ьдъ за ними и Лиза въ голубомъ плать-Ь и такихъ же лентахъ на голов-Ь, съ широкими рукавами, изъ которыхъ видн'Ьлись ея длинный, б-Ьлыя руки съ угловатыми локтями.
Евгешю не хогЬлось выходить, но смешно было скрываться. Онъ вышелъ тоже съ папиросой на крыльцо, раскланялся съ ре- бятами и мужиками и заговорилъ съ однимъ изъ нихъ. Бабы, между гЬмъ, орали во всю мочь плясовую и подщелкивали и подхлопывали въ ладони и плясали.
— Барыня зовутъ, — сказалъ малый, подходя къ не слыхав- шему зова жены Евген1ю. Лиза звала его посмотр-бть на пляску, на одну изъ плясавшихъ бабъ, которая ей особенно нравилась. Это была Степаша. Она была въ желтомъ растега-Ь и въ плисовой без- рукавк-Ь и въ шелковомъ платке, широкая, энергическая, румяная, веселая. Должно-быть, она хорошо плясала. Онъ ничего не видалъ.
— Да, да, — сказалъ онъ, снимая и над-Ьвая пенснэ. — Да, да, — говорилъ онъ. «Стало-быть, нельзя мн-Ь избавиться отъ нея», думалъ онъ.
— 82 —
Онъ не смотр-Ьдъ на нее, потому что боялся ея привлекатель- ности, и именно отъ этого то, что онъ мелькомъ вид'Ьлъ въ ней, казалось ему особенно привлекательнымъ. Кром^ того, онъ вид^лъ по блеснувшему ея взгляду, что она видитъ его и видитъ то, что онъ любуется ею. Онъ постоялъ, сколько нужно было для прилич1я, и, увид'Ьвъ, что Варвара АлексЬевна подозвала ее и что-то нескладно, фальшиво, называя ее милочкой, говорила съ ней, повернулся и отошелъ. Онъ отошелъ и вернулся въ домъ. Онъ ушелъ, чтобы не видать ея, но, войдя на верхн1й этажъ, онъ, самъ не зная, какъ и за- ч-Ьмъ, подошелъ къ окну и все время, пока бабы были у крыльца, стоялъ у окна и смотр-Ьдъ, смотр^лъ на нее, упивался ею.
Онъ сб-Ьжалъ, пока никто не могъ его видеть, и пошелъ тихимъ шагомъ на балконъ и, на балкон'Ь закуривъ папиросу, какъ будто гуляя, пошелъ въ садъ по тому направленш, по которому она пошла. Онъ не сд'Ьлалъ двухъ шаговъ въ алле'Ь, какъ за деревьями мельк- нула плисовая безрукавка на желтомъ растега-Ь и красный пла- токъ. Она шла куда-то съ другой бабой. «Куда-то он^ шли?»